Гиваргизов Артур

Вообще-то про Гиваргизова можно ничего не писать. Мне кажется, что из современных писателей он – личность самая известная. Так что достаточно объявить: АРТУР ГИВАРГИЗОВ, и все станет ясно. Но если произведения его, я надеюсь, вы знаете хорошо, то про него самого наверняка знаете очень мало. Родился Артур Александрович Гиваргизов в 1965 году в Киеве. В трехлетнем возрасте переехал в Москву, где и живет по сей день. В 1989 году окончил музыкальное училище при Московской консерватории по классу гитары, после чего работал артистом ансамбля старинной музыки, преподавал в музыкальной школе, выступал с сольными концертами. С 1997 года пишет стихи и рассказы для детей. Печатался в журналах: «Сатирикон», «Куча-мала», «Магазин», «Миша», «Ералаш», «Мурзилка», «Кукумбер», «Колобок и Два жирафа», «Вовочка», «Тошка», «Простоквашино», «Костер», «Фонтан» и в газетах: «Семья» (в приложении «Маленькая тележка»), «Жили-были», «Независимой газете» (в приложении «Ex libris»). Книг вышло пока четыре: «Мой бедный Шарик» (М., «Дом детской книги», 2002), «Со шкафом на велосипеде» (М., «Эгмонт Россия Лтд.», 2003), «Записки выдающегося двоечника» (М., «Эгмонт Россия Лтд.», 2005), «Про королей и вообще» (М., «Гаятри», 2005). Однако произведения Гиваргизова в большом количестве вы можете найти в сборниках «Классики» – и в поэтическом, и в прозаическом, в сборниках «Маме дорогой», «Большой подарок Почемучке». Артур Гиваргизов – победитель конкурса «Алые паруса» 2003 года в номинации «Проза» и обладатель приза журналистов «Медиа-фаворит» в рамках ежегодного национального конкурса «Книги года – 2005».

Первым при мне имя Гиваргизова произнес Олег Кургузов, потом – Григорий Остер, потом – Лев Яковлев, а дальше была очередная книжная ярмарка, где все время я провела за чтением толстенной рукописи Гиваргизова, представленной на конкурс «Хорошие книжки для девчонки и мальчишки», который в течение нескольких лет проводил в рамках Международной ярмарки на ВВЦ неутомимый Яковлев. Впечатление было сильное, но разное. Проза понравилась больше, хотя сейчас, перечитывая стихи, все яснее вижу в авторе не продолжателя традиций Григорьева и Остера, а самобытного и очень непростого поэта.

Дождь прошел, и наступила
Осень – листья пожелтели.
Все как раньше, все как было.
Надоело! Надоели:
Ручки, книги и портфели,
Снег, Елена Николавна,
Суп харчо, виолончели…
А родители подавно.

Однообразная жизнь, однообразные мысли, одно и то же настроение, постоянно сопровождаемое то кислой усмешкой, то горькой иронией. Герой стихов – герой трагический. Пожалуй, Гиваргизов первым обнаружил это в наших современниках, и самое печальное, обнаружил эту потерянность и обреченность в детях.

А что может быть хорошего, если в школе идет непрерывная битва, война за выживание, и разные школьные монстры, пострашнее Фредди Крюгера, заставляют детей идти на такие жестокие ухищрения, что дети и сами становятся героями страшилок. Правда, истории Гиваргизова вовсе не страшилки, они ужасно смешные. Юмором своим автор пронзает всех: детей и родителей, учителей и учеников, двоечника Колю и отличницу Сереберцеву… Юмор этот таков, что хочется смеяться в голос, и это смех сквозь слезы в буквальном смысле. Слушая Гиваргизова, который своим тихим голосом быстро, в темпе Жванецкого, читает одну историю за другой, разглядеть «невидимые слезы», конечно, не успеваешь, просто веселишься, как ребенок. Потом, подумав, понимаешь, что юмор этот странный – юмор эпохи всеобщей депрессии, но от этого он не становится менее «спасательным и выручательным». Гиваргизов пишет о школе. Из того, как глубоко он знает все тонкости школьной жизни, ясно, что знает он их изнутри. Да, Гиваргизов – учитель, причем, его вариант – один из самых тяжелых: он – учитель музыки. Именно «музыкальные» рассказы кажутся самыми острыми. Несчастен тот, кто попытается трактовать выдумки Гиваргизова применительно к реальной жизни. Если они и зеркало, то такой изумительной и своеобразной кривизны, что прав будет и тот, кто в сердцах назовет героев-детей дебилами, а героев-взрослых монстрами, и тот, кто скажет, что все описанное и есть нормальная современная жизнь. В которой взрослые потеряли авторитет, перестали не только детей, но и самих себя понимать. В которой все говорят на одном языке: «Быро к доске», – это многоликая и непобедимая учительница Вера Петровна; «Ну ваще-е-е-е! Глобусом ваще под дых…» – это ученик Обложкин, который получил глобусом от кого? правильно, от Веры Петровны… В которой давно уже установлена рыночная экономика – см. рассказ «Погнали по кругу», – а борьба за свободу личности от всего достигла такого уровня, что самым уважаемым человеком в школе считается двоечник Сережа, который в жизни не сделал ни одного урока… Дети воспитывают учителей, как хотят, а учителя воспитывают детей, как могут, и при этом все живут своей отдельной жизнью и все довольны. Только всем скучно. Потому что скучно заниматься только борьбой за выживание и при этом отстаивать право ничего не делать, потому что ничего не делать – это тоже скучно… ну, и погнали по кругу…

Что почувствуют дети, читая истории про самих себя, узнавая самих себя и не желая узнавать, – тайна, пока что покрытая мраком. Во всяком случае, под руководством ядовитого господина Гиваргизова гораздо полезнее шмякнуться об землю, чем под руководством иных сладкоголосых писателей витать в облаках. Я же чувствую ОСВОБОЖДЕНИЕ от страха, от тоски и скуки и безмерное удовольствие, которое привыкла получать от подлинной литературы.

Ольга Корф

Мой друг писатель Артур Гиваргизов всегда чем-нибудь меня удивляет.

Шли мы с ним весной по Коломенскому над Москвой-рекой, и вдруг он мне говорит: «А ты знаешь, что я участвовал в параде на Красной площади? Причём два раза. В 1984 и в 1985 году – на сорок лет Победы…»

Артур служил в военном оркестре, он по профессии музыкант, окончил музыкальное училище при Московской консерватории – «Мерзляковку» (здание училища находится в Мерзляковском переулке). Училище окончил по классу гитары, а в армии играл на валторне, а иногда и на альте. И в параде участвовал тоже как музыкант.

Один раз, когда их везли на репетицию, – он рассказывал, – загорелась машина, вначале колесо, потом тент. Все повыскакивали, начали спасать инструменты. А Артур взял только сумку, где бутерброды, а валторну по забывчивости оставил в огне. Потом сидел на гауптвахте.

В 1985 году я ещё смотрела парады по телевизору и говорю: «Артур, очень может быть, что я тебя видела…»

А он отвечает: «Ещё бы! Вообще-то я мечтал стать морским пехотинцем, но получилось, видишь, в оркестре. Я шагал в четвёртой колонне, девятым слева. Меня было трудно не заметить, потому что я специально немножко подпрыгивал…»

Артур каждую весну, или летом, или осенью едет в Крым. Вернулся в Москву, расстроился: по крымским травам скучает.

Я ему по телефону кричу: «Артур, у нас ещё цветет донник!…»

А он говорит: «Ну да… А как без хворобоя, материнки, пчельника, деревея? Эти травы входят в сбор «Коктебельский чай»…»

Один из моих любимых его рассказов (я бы даже сказала, что это притча), – «А когда мы пойдем на охоту». Коротенькая очень вещь. Там король Филипп находит записку «Филипп, я тебя люблю». И начинает гадать: кто это написал?

«Может, Елизавета? Может, Джульетта? Может, Маша?…»

И мне всё время хочется крикнуть: «Артур, это я, я!!!»

Но записку, если вы дочитаете рассказ, написала собака. Так она любила хозяина.

«…Через два дня Филипп нашел у себя в ботинке ещё одну записку: «А когда мы пойдем на охоту?»

И, правда, Артур, когда?

Юлия Говорова

Публикации: